Первой мировой войны можно было избежать

Германский посол в России граф Фридрих фон Пурталес (1853–1928).

Министр иностранных дел Российской империи Сергей Дмитриевич Сазонов (1860–1927).

Военный министр, генерал от кавалерии Владимир Александрович Сухомлинов (1848–1926).

Письмо Николая II Сазонову, датированное 14 июля 1914 года. Письмо Императора хранится в фонде Романовых (ОПИ ГИМ, ф. 180, № 82280). 

осле того, как Гаврила Принцип 28 июня 1914 совершил в Сараево убийство наследника австрийского престола эрцгерцога Франца Фердинанда, возможность предотвратить войну сохранялась, и ни Австрия, ни Германия не считали эту войну неизбежной.

Между днем, когда было совершено убийство эрцгерцога, и  днем объявления Австро-Венгрией ультиматума Сербии прошло три недели. Тревога, поднявшаяся после этого события, вскоре улеглась, и Австрийское правительство поспешило заверить Санкт-Петербург в том, что не намерено предпринимать каких-либо акций военного характера. О том, что Германия еще в начале июля не думала воевать, свидетельствует и тот факт, что через неделю после убийства эрцгерцога кайзер Вильгельм II отправился на летний «отдых» в норвежские фиорды. Наступило политическое затишье, обычное для летнего сезона. Уезжали в отпуск министры, члены парламента, высокопоставленные правительственные и военные чиновники. Трагедия в Сараеве никого особенно не встревожила и в России: большинство политических деятелей с головой ушли в проблемы внутренней жизни. Все испортило событие, случившееся в середине июля. В те дни, воспользовавшись парламентскими каникулами, президент Французской республики Раймон Пуанкаре и премьер-министр и, одновременно, министр иностранных дел Рене Вивиани нанесли официальный визит Николаю II, прибыв в Россию на борту французского линейного корабля. Встреча состоялась 7-10(20-23) июля в летней резиденции царя Петергофе. Ранним утром 7(20) июля французские гости перешли с линкора, ставшего на якорь в Кронштадте, на царскую яхту, которая доставила их в Петергоф. После трех дней переговоров, банкетов и приемов, перемежавшихся посещением традиционных летних маневров гвардейских полков и частей Санкт-Петербургского военного округа, французские визитеры возвратились на свой линкор и отбыли в Скандинавию. Однако, несмотря на политическое затишье, эта встреча не осталась без внимания разведок Центральных держав. Такой визит однозначно свидетельствовал: Россия и Франция что-то готовят, и это что-то готовится против них.

Надо прямо признать, что Николай не хотел войны и всячески старался не допустить ее начала. В противоположность этому высшие дипломатические и военные чины были настроены в пользу военных действий и старались оказать на Николая сильнейшее давление. Как только 24(11) июля 1914 года из Белграда пришла телеграмма о том, что Австро-Венгрия предъявила Сербии ультиматум, Сазонов радостно воскликнул: «Да это же европейская война». В тот же день за завтраком у французского посла, на котором присутствовал и посол английский, Сазонов призвал союзников предпринять решительные действия. А в три часа дня он потребовал созвать заседание Совета министров, на котором поставил вопрос о демонстративных военных приготовлениях. На этом заседании было принято решение о мобилизации против Австрии четырех округов: Одесского, Киевского, Московского и Казанского, а также Черноморского, и, что странно, Балтийского флота. Последнее было уже угрозой не столько Австро-Венгрии, имеющей выход лишь в Адриатику, сколько против Германии, морская граница с которой как раз по Балтике и проходила. Кроме того, Совет министров предложил ввести с 26(13) июля на всей территории страны «положение о подготовительном к войне периоде».

25(12) июля Австро-Венгрия заявила, что отказывается продлить срок для ответа Сербии. Последняя же в своем ответе по совету России выражала готовность удовлетворить австрийские требования на 90%. Отвергалось только требование въезда чиновников и военных на территорию страны. Сербия готова была также к передаче дела в Гаагский международный трибунал или на рассмотрение великих держав. Однако 18 часов 30 минут этого дня австрийский посланник в Белграде уведомил правительство Сербии, что ее ответ на ультиматум является неудовлетворительным, и он вместе со всем составом миссии покидает Белград. Но и на этом этапе возможности мирного урегулирования не были исчерпаны. Однако усилиями Сазонова в Берлин (а почему-то не в Вену) было сообщено, что 29(16) июля будет объявлена мобилизация четырех военных округов. Сазонов делал все возможное, чтобы как можно сильнее задеть Германию, связанную с Австрией союзническими обязательствами.

– А каковы были альтернативы? – спросят некоторые. Ведь нельзя же было оставлять в беде сербов.

– Правильно, нельзя. Но те шаги, которые производил Сазонов, вели именно к тому, что Сербия, не имеющая ни морской, ни сухопутной связи с Россией, оказывалась один на один с разъяренной Австро-Венгрией. Мобилизация четырех округов ничем Сербии помочь не могла. Более того, уведомление о ее начале сделало шаги Австрии еще более решительными. Создается впечатление, что объявления Австрией войны Сербии Сазонов хотел больше, чем сами австрияки. Наоборот, в своих дипломатических шагах Австро-Венгрия и Германия утверждали, что Австрия не ищет территориальных приобретений в Сербии и не угрожает ее целостности. Ее единственная цель – обеспечить собственное спокойствие и общественную безопасность.

Германский посол, пытаясь хоть как-то выровнять ситуацию, посетил Сазонова и спросил, удовлетворится ли Россия обещанием Австрии не нарушать целостность Сербии. Сазонов дал такой письменный ответ: «Если Австрия, осознав, что австро-сербский конфликт приобрел европейский характер, заявит о своей готовности исключить из своего ультиматума пункты, нарушающие суверенные права Сербии, Россия обязуется прекратить свои военные приготовления». Этот ответ был жестче, чем позиция Англии и Италии, которые предусматривали возможность принятия данных пунктов. Это обстоятельство свидетельствует о том, что российские министры в это время решились на войну, совершенно не считаясь с мнением императора.

Генералы поспешили провести мобилизацию с наибольшим шумом. С утра 31 (18) июля в Петербурге появились напечатанные на красной бумаге объявления, призывавшие к мобилизации. Взволнованный германский посол пытался добиться объяснений и уступок от Сазонова. В 12 часов ночи Пурталес посетил Сазонова и передал ему по поручению своего правительства заявление о том, что если в 12 часов дня Россия не приступит к демобилизации, германское правительство отдаст приказ о мобилизации.

Стоило отменить мобилизацию, и война бы не началась.

Однако вместо того, чтобы по истечении срока объявить мобилизацию, как сделала бы Германия, если бы она действительно хотела войны, немецкий МИД несколько раз требовал, чтобы Пурталес добивался свидания с Сазоновым. Сазонов же умышленно оттягивал встречу с германским послом, чтобы вынудить Германию первой сделать враждебный шаг. Наконец, в седьмом часу министр иностранных дел прибыл в здание министерства. Вскоре германский посол уже входил в его кабинет. В сильном волнении он спросил, согласно ли российское правительство дать ответ на вчерашнюю германскую ноту в благоприятном тоне. В этот момент только от Сазонова зависело, быть или не быть войне. Сазонов не мог не знать последствий своего ответа. Он знал, что до полного выполнения нашей военной программы оставалось еще три года, в то время, как Германия свою программу выполнила в январе. Он знал, что война ударит по внешней торговле, перекрыв пути нашего экспорта. Он также не мог не знать, что против войны выступает большая часть русских производителей, и что против войны выступает сам государь и императорская фамилия. Скажи он да, и на планете продолжался бы мир. Русские добровольцы через Болгарию и Грецию попадали бы в Сербию. Россия помогала бы ей вооружением. А в это время созывались бы конференции, которые, в конце концов, смогли бы затушить австро-сербский конфликт, и Сербия не была бы на три года оккупирована. Но Сазонов сказал свое «нет». Но это был еще не конец. Пурталес вновь спросил, может ли Россия дать Германии благоприятный ответ. Сазонов вновь твердо отказался. А ведь тогда не трудно было догадаться, что находится в кармане у германского посла. Если он во второй раз задает один и тот же вопрос, ясно, что в случае отрицательного ответа будет что-то страшное. Но Пурталес задал этот вопрос еще и в третий раз, давая Сазонову последний шанс. Кто он такой этот Сазонов, чтобы за народ, за думу, за царя и за правительство принять такое решение? Если история и поставило его перед необходимостью дачи немедленного ответа, он должен был вспомнить об интересах России, о том, хочет ли она воевать, чтобы отработать кровью русских солдат англо-французские кредиты. И все равно Сазонов повторил свое «нет» в третий раз. После третьего отказа Пурталес вынул из кармана ноту германского посольства, которая содержала объявление войны.

Тайна происхождения русского мата

народном сознании укоренилось мнение о том, что матерные слова имеют тюркское происхождение и проникли в русский язык в мрачные времена татаро-монгольского ига. Многие даже утверждают, что до прихода татар на Русь русские вообще не матерились, а ругаясь, называли друг друга лишь собаками, козлами да баранами. Так ли это на самом деле мы с вами попробуем разобраться. Самым главным матерным словом по праву считается то самое слово из трех букв, которое встречается на стенах и на заборах во всем цивилизованном мире. Слово это обозначает детородный орган, и до конца XVIII века его обозначали словом «уд», от которого, кстати говоря, происходит вполне приличная и цензурная удочка. Как же называли детородный орган наши далёкие предки?

Возможным прототипом Штирлица-Исаева был Яков Блюмкин

Практически сразу же после начала войны Германии с Польшей, в которой СССР принимал участие с 17 сентября 1939 года, проявились внимание англо-французских союзников к бакинским нефтепромыслам и поиск возможных путей к выводу их из строя. К началу второй мировой войны бакинская нефтяная промышленность давала 80% высокосортного авиационного бензина, 90% лигроина и керосина , 96% автотракторных масел от общего их производства в СССР. Дата первой бомбардировки была назначена на первое июля. Однако планы наших будущих союзников были разрушены немецким наступлением на Францию. Но давайте представим, что немцы по каким-то причинам отказались от улара по Франции или перенесли его на более поздний срок. Или же этот удар не принес немцам быстрой победы, и боевые действия приняли позиционный характер. Насколько реальный урон нанесли бы англо-французские бомбардировки Советскому Союзу? 

Кто и как продавал Аляску

О продаже Аляски ходят тысячи мифов. Многие полагают, что ее продала еще Екатерина Вторая, некоторые считают, что ее не продали, а отдали в аренду на 99 лет, и якобы Брежнев отказался забирать ее обратно. О том, как обстояли дела на самом деле, я вам сейчас и расскажу. В 1861 году в России было отменено крепостное право. Чтобы выплатить компенсацию помещикам, Александр II был вынужден в 1862 году подзанять у Ротшильдов 15 миллионов фунтов стерлингов под 5% годовых. Однако Ротшильдам надо было что-то возвращать, и тогда Великий Князь Константин Николаевич – младший брат Государя – предложил продать «что-нибудь ненужное». Самой ненужной вещью в России оказалась Аляска.

Упущенный шанс Сталина

ападение Германии на Советский Союз в 1941 году стало величайшей трагедией России со времен нападения Батыя в лето 1237. Однако тогдашнее советское руководство могло избежать такого развития событий, напав на Германию 24 мая 1940 года. В те дни полным ходом шла Французская кампания. На тот момент Германия имела 156 дивизий (в том числе 10 танковых), 120 из них находились в Бельгии, Голландии и Франции, 7 дивизий несли оккупационную службу в Норвегии и одна - в только что оккупированной Дании. Еще 13 находились в Германии и Чехословакии.

Немецкие войска имели в своем составе 2580 танков, 3824 самолета, 7378 полевых орудий.

Их этих сил 74 дивизии, в том числе все 10 танковых и 6 моторизованных, были задействованы в наступлении. Кроме того, 19 пехотных дивизий группы армий "С" сковывали 50 французских и 1 британскую (51-я шотландская) дивизии, стоящие на линии Мажино. Еще 43 пехотных дивизии находились в резерве. Резерв этот по мере развития операции расходовался для усиления мощи наступающих армий, и к 20 мая из этих 43 дивизий незадействованными лишь 34.. Из этих 43 в Польше находились всего-навсего пять дивизий, несших оккупационную службу.

Опричнина не была неэффективной

ак известно, вся Московия в 1565 году была разделена на Опричнину и Земщину. Многие историки ищут в русских летописях более ранние аналоги этого разделения. Ищут и не находят. Не находят, так как ищут не там. Для того, чтобы понять, что означает это разделение, следует обратиться не к русским летописям а к сочинениям древнееврейских авторов, которые во времена Ивана Грозного были весьма популярны, и которые не могли пройти мимо внимания разносторонне образованного государя.

Возьмем, к примеру, Иосифа Флавия. Происходил он из семьи священников-саддукеев, но уже в 19 лет примкнул к фарисеям. В начале Иудейской войны 30-летний Иосиф Бен Маттиаху (יוסף בן מתתיהו‎) стал крупным военачальником  главнокомандующим иудейскими войсками в Галилее. Во время осады города Иоапаты Иосиф перешел на сторону римлян. После падения Иерусалима Иосиф был приглашен в Рим, где получил гражданство и был принят в род Флавиев, то есть в род, к которому принадлежал Тит Флавий Веспассиан. Потому-то мы знаем его под именем Иосифа Флавия.

Как разбогатела Америка

В 1913 году Соединенные Штаты Америки имели отрицательный внешнеторговый баланс, а их инвестиции в экономику других стран, главным образом латиноамериканских, были меньше, чем внешний государственный долг. Если на конец 1913 года за границей были размещены капиталы США на сумму 2,065 миллиардов тогдашних долларов, то сами Соединенные Штаты были должны 5 миллиардов. С началом первой мировой войны картина изменилась. С 1 августа 1914 года по 1 января 1917 американцы предоставили воюющим странам займов на 1 миллиард 900 миллионов долларов. К концу войны их общий объем составил 10 миллиардов 85 миллионов долларов. Из них примерно 7 миллиардов пошли на закупку вооружений и военных материалов у самих же американцев.

Нужен ли России золотой рубль?

Достоинства золотого стандарта неоспоримы. Сильная денежная единица положительно влияет на приток инвестиций. Причем не только внешних, но и внутренних. Человек, покупающий акции или несущий деньги в сберкассу, уверен, что через год или два его вложения не съест вездесущая инфляция. Однако золотой стандарт имеет и отрицательные стороны. Как известно, главным источником дохода любого государства и важнейшим средством развития его экономики является экспорт. А для того, чтобы экспорт был выгоден, нужна небольшая инфляция. Почему? Ведь всем нам твердят, что инфляция это плохо. Да, гиперинфляция, такая, какая была у нас в 1921-23 годах, и та, которая была в начале девяностых, когда говорили, что сто рублей уже не деньги, а лимон уже не фрукт, действительно вредна для экономики. Но также вреден и неизменный или возрастающий курс национальной денежной единицы.

 Без пакта Молотова-Риббентропа обойтись было нельзя

Споры о том, нужен ли был Советскому Союзу договор с Германией, не утихают с момента его подписания. Однако многие критики этого договора смотрят на него с позиции нашего относительно благополучного времени благополучного, даже несмотря на бушующий в мире экономический кризис. Между тем, геополитические реалии 1939 года в корне отличались не только от современный реалий, но даже от реалий 1940 и 1941 годов. Давайте с учетом тех самых реалий рассмотрим варианты развития событий в случае неподписания пакта о ненападении.